Парки стрельны - Большой дворец

«Ни один из императорских замков не может похвалиться подобными видами, каковые отсюда представляются во все стороны. Море, которое теряется в бесконечности и стелется при западе ковром из ярких цветов или кипит и зияет безднами при малейшем ветре, одно море составляет явление ни с чем не сравненное, всего превосходнейшее. 
Там синеются дикие финские леса и утесы, здесь улыбается прекрасная столица с прелестными загородными дачами: Ропша, Петергоф, Ораниенбаум, Кронштадт рисуются в горизонте, и едва горы Дудорова и Пулкова ставят преграды восхищенному взору…» 
Так описывается в книге «Достопримечательности Петербурга и его окрестностей» П. Свиньина, изданной в 1818 году, действительно величественная панорама, раскрывающаяся с высоты бельведера Стрельнинского каменного дворца. Это здание привлекает внимание каждого, кто входит в Нижний парк Стрельны. Расположенное на краю возвышенности, которая образует границу парка, оно обращено главным фасадом к морю и словно венчает раскинувшийся перед ним сад. 
Если взойти на его террасу, огражденную балюстрадой с декоративными вазами, перед взором откроется ширь прямоугольных партеров, покрытых травой, липовые рощи, каналы. Средний канал строго соответствует центру дворца. По нему можно было подъехать на лодке от залива к самой террасе. Но непосредственного сообщения с заливом он не имеет, так как упирается в поперечный канал и круглый остров. Остров носит название Петровского. Здесь, по краям его, разрослись смолистые сосны, семена которых, как гласит предание, привез Петр I из Германии и сам посадил их. 
В центральной части острова некогда была широкая просека, открывавшая вид на залив и высоты террасы. За зелеными верхушками деревьев, словно из сада, бегут, переливаются волны залива, и их синеву ясно очерчивает далекий горизонт. Дворец господствует не только над парком, заливом, но и над большой территорией, окружающей его. С бельведера легко просматривается западная часть Санкт-Петербурга, шпили Адмиралтейства и Петропавловской крепости, купола соборов; на юге вся холмистая местность, вплоть до Дудергофских высот, – как на ладони. 
На западе хорошо видны Ораниенбаум, Кронштадт. При виде этой широкой панорамы охватывает волнение, ощущение необычайного простора. Привлекателен и сам дворец. Центральная часть нижнего этажа прорезана тройной триумфальной аркой, обработанной группами колонн. Она ведет из внутреннего двора на террасу, где прежде были разбиты роскошные цветники, стояли мраморные вазы: уступ террасы отделан гротами. Колонны и пилястры расчленяют фасад дворца сверху донизу. 
Пышный венчающий фриз, богато украшенные фронтон и наличники многочисленных окон – все это придает зданию парадную красоту и величие, которые свойственны истинно великим памятникам искусства. Из внутренних помещений во дворце частично реставрированы два зала – Большой и Синий. Большой зал расположен над тройной аркой и соответствует центральной оси парка. Его окна обращены на северную и южную стороны, из которых открывается изумительный вид сада и залива. 
Высокие стены его расчленяются пилястрами искусственного мрамора. Зелеными мраморными колоннами обрамлены двери и окна. Зал предназначался для парадных приемов. Синий зал имеет меньшие размеры. Он носит такое название потому, что его лепные панно были окрашены синей краской. И то богатству архитектурной отделки, и по своему грандиозному размеру Стрельнинский дворец необычен для архитектуры первой четверти XVIII века. Чем же объясняется эта необычность? Какова история этого дворца? Во время своих заграничных путешествий Петр I видел дворцово-парковые сооружения европейских монархов и феодальной знати. 
Известно, что с особыми почестями он был принят в Версале, где внимательно осмотрел парковые сооружения, фонтаны и на гондоле проехал в Большой Трианон. Мысль о строительстве своей летней резиденции – «Русской Версалии», «не хуже того, что у короля французского», – овладела Петром I прочно. Она возникла не из личных его стремлений к роскоши, а из честолюбивого желания прославить свое государство, не отставать от «первейших монархов» Европы. 
Усеченный своим замыслом, Петр I с жадным интересом начал изучать теорию и практику западноевропейского паркостроения. В его библиотеке были собраны наиболее значительные теоретические работы начала XVIII века по устройству садов, набор великолепных гравированных изданий о наиболее выдающихся парках Европы. Царю, в частности, были доставлены 12 альбомов с изображением лучших дворцово-парковых ансамблей Франции. 
Петр сам выбрал место для летней парадной резиденции е Стрельне. Предполагают, что основные черты ее композиции также принадлежат ему. При выборе места для летней резиденции у царя не возникло никаких колебаний—она должна быть, как и столица, приморской. Поэтому парки разбивались на территории прибрежных мыз – Стрельны и Петергофа. Некоторые исследователи предполагают, что парки эти мыслились царем как составные части будущего единого дворцово-паркового ансамбля. 
Связующим звеном между ними должны были стать каналы. И если в Петергофе уже в начале строительства Петр I обращал основное внимание на сооружение парка, намечал места сада, «дело плотины, грота, фонтанов», то в Стрельне главенствующая роль отводилась дворцу («изволил по плану рассматривать места палатному строению, садам и прудам»). Парадный дворец решено было создать в Стрельне. 
Этим и объясняется, что дворцы Петергофа «Монплезир», «Марли», «Эрмитаж» и даже Верхние палаты – небольшие по размерам, скромные по отделке, имели характер интимных парковых сооружений. Ни по своим масштабам, ни по архитектурному украшению они не могли ни в коей мере соперничать с пышными дворцовыми постройками, увиденными Петром в Европе. В октябре 1715 года в Париже был подписан контракт с Бартоломео Карло Растрелли о принятии его на службу в Россию. Он нанимался как архитектор и скульптор. 
Вначале февраля 1716 года Растрелли прибыл в Кенигсберг, где встретился с направлявшимся за границу царем. Во время беседы Петр высказал свои соображения о постройке в Стрельне дворца и парка и приказал по приезде в Петербург, прежде всего, заняться изготовлением модели «палатам и огороду в Стрелиной мызе». Приехав в Петербург, Растрелли разработал проект Стрельны. Он предложил украсить парк фонтанами и каскадами, создать в нем богатое скульптурное убранство и устроить водяной орган. Расчленение парка на отдельные прямоугольные участки достигалось при помощи системы каналов. 
Каналы являлись своеобразными аллеями и придавали ему вид настоящего морского сада. Проект был представлен князю Меншикову, ведавшему строительством царской резиденции, и получил его одобрение. Весной 1716 года Растрелли начал разбивку парка, отведя каналам решающую роль в его планировке. Местность для будущего парка представляла собой прямоугольник площадью около 42 гектаров, расположенный между заливом и холмами верхней террасы. 
Заболоченная, покрытая кустарниками, она доставила немало хлопот строителям. Все же, несмотря на трудности, в течение одного лета были выполнены большие работы: начали отводить русло реки Стрелки с территории сада, почти завершили центральный и западный каналы, наметили трассу восточного. Вдоль центрального канала была приготовлена почва для посадки деревьев. Вынутый при устройстве каналов грунт использовали для повышения всей площади парка, чтобы ее не затопляло во время наводнений. Одновременно начали выравнивать большой холм на террасе, где предполагалось строить дворец. 
Карло Растрелли помогал приехавший с ним сын Варфоломей, который затем, в 1764 году, в перечне своих работ в России напишет: «По моем прибытии я составил генеральный план всего расположения мызы Стрельны, а также приступил к изготовлению модели большого сада с видом на море». Вернее предположить, что Растрелли-сын, которому в то время было всего 16 лет, учился у отца и помогал ему в составлении проекта. 
За границей царь встретился с французским архитектором А. Леблоном. Петр I уже знал его по рекомендациям своего комиссара Ивана Лефорта, заключившего с Леблоном договор о работе в России. Один из выдающихся мастеров садово-паркового искусства начала XVIII века, Леблон завоевал симпатии Петра своими познаниями в различных областях архитектуры и строительства. 
Рекомендуя его в письме к Меншикозу, царь писал: «сей мастер из лучших и прямо диковинкою есть». На него он возложил все работы по строительству в Петербурге, Петергофе и Стрельне. В звании «генерал-архитектора» в августе 1716 года Леблон приехал в Россию. Растрелли отказался подчиняться Леблону, и между ними возникли неприязненные отношения, перешедшие в открытую вражду. Растрелли был отстранен от работы в Стрельне. Леблон представил новый проект дворца и парка. 
Руководствуясь, видимо, желанием царя, он предложил построить дворец на краю террасы, использовав отвесный обрыв для сооружения гротов и каскада. По торжественности, по размерам дворец не уступал крупнейшим дворцовым сооружениям Европы. Вместе с тем архитектор, учитывая местные климатические условия, предусмотрел в планировке здания все необходимое для продолжительного пребывания в нем большого количества гостей. 
Во дворце планировались кабинеты, «зала комедии», библиотека, церковь и другие. В парке Леблон сохранил уже вырытые каналы, о чем свидетельствуют соображения в записке: «Я сделал плотины в устьях каналов от моря, через которые воды будет течь и держать воду в переменной высоте, и сего ради надобно еще шлюзный бассейн, чтоб шлюпки и буеры могли входить в каналы и проходить к палатам». В марте 1717 года после просмотра проекта царь распорядился «для палат готовить припасы». Но при жизни Леблона к строительству дворца не приступили. Петр I торопил архитектора с закладкой сада. 
Находясь в заграничном путешествии, он постоянно интересовался состоянием дел в Стрельне, и особенно парковыми работами. В одном из писем он распорядился «более трудиться, чтоб сей весной леса все посадить». Леблон развил в Стрельне бурную деятельность. В 1717 году высадили 50 тысяч деревьев, а в отчете за 1718 год указано, что лишь за один день здесь было посажено 5140 деревьев. Всего за год их высадили 63 тысячи. 
Посадки производились в Нижнем парке и в Верхнем саду, с южной стороны будущего дворца. В плане Верхний сад представлял полукруглой формы площадь, пересеченную тремя дорогами-лучами, расходящимися от центральной части дворца. За работой присматривал французский садовый мастер Денис Брокет. Ему в помощь были приданы русские садовники. В чем же состояла сущность леблоновского проекта дворцово-паркового ансамбля в Стрельне? 
Леблон, развивая замысел Петра I о создании именно приморской резиденции, разработал композицию регулярного парка и парадного дворца, содержавшую идею могущества морской державы. На прямоугольном участке Нижнего парка он располагал три канала, один из которых соединен с заливом. На пересечении центрального канала с поперечным – насыпной остров. Здесь предполагалось сооружение «Замка воды» – искусственного холма с павильоном, от которого к четырем мостам, соединяющим остров с парком, должны быть устроены четыре лестницы. 
На горе восседал Нептун с трезубцем в окружении наяд, морских коней, дельфинов и раковин. Весь парк, планируемый в регулярном стиле, разбивался дорожками на ряд участков, или боскетов, внутри которых – деревья, цветы, деревянная и мраморная скульптура. Но главным композиционным элементом были каналы и фонтаны, делающие сад «водным», «приморским». Уровень воды в каналах должен был поддерживаться вровень с проложенными вдоль аллеями. 
Доминирующий над садом дворец посредством этих каналов, большого каскада и ковша также связывался с заливом. Обилие водных сооружений в самом саду подчеркивало, в свою очередь, ту же мысль: Стрельна – резиденция царя морской державы. Наконец, декоративное оформление каскада и ковша должно было раскрыть основную идею в прозрачной аллегорической форме: в центре ковша, перед каскадом, предполагалось поместить скульптурное изображение России в виде женщины, сидящей на троне. 
На каскаде и по краям ковша – статуи, олицетворяющие Балтийское, Белое, Черное, Каспийское моря, а также главные реки государства – Днепр, Дон, Двину, Волгу, Обь, Яик (Урал), Волхов, Неву. Леблоновский проект парка отличался необычайной силой художественной выразительности. Однако претворить свой замысел в жизнь Леблону не пришлось: в феврале 1719 года архитектор умер. После смерти Леблона работы в Стрельне и Петергофе царь поручил Никколо Микетти, итальянскому архитектору, приехавшему в Россию в 1718 году. 
Под руководством Микетти летом 1719 года были окончены каналы и началась отделка их стен кирпичной кладкой. К этому же времени завершилась невероятно трудная работа по подготовке верхней террасы для строительства дворца. Терраса была превращена в амфитеатр с тремя уступами. Стенки уступов также укреплены кирпичной кладкой. В конце 1719 года Микетти сделал свой проект застройки Стрельны. Ученик знаменитого Карло Фонтана, прославленного мастера итальянского барокко, он внес черты этого стиля – пышность, грандиозность сооружения, богатство декорировки – и в проект Стрельнинского дворца. 
Фасад трехэтажного дворца расчленен на пять частей. Важную роль играет центральная часть с замечательным трехарочным пролетом, который соединяет парадный двор с садом. Пролет украшен группой колонн и пилонами. Центральная часть здания отличается праздничным декоративным блеском. Здесь сложные наличники, украшенные скульптурой, полулежащими фигурами увенчан фронтон с овальным окном, а центральное окно декорировано картушем с короной. Боковые флигели вплотную присоединены к центральной части дворца. 
Каждый из них по проекту увенчивался фигурным фронтоном со статуями. Необычайную нарядность придавали фасаду колонны и пилястры, протянутые на всю высоту здания. К боковым флигелям примыкали галереи с колоннами и арками. Дворец замыкался башнями высотой до 30 метров каждая. Со стороны залива подвальная часть дворца имела форму грота. Здесь предусматривались фонтаны и каскады, а в нишах и на террасе перед дворцом предполагалось установить декоративную скульптуру. 
Внутри зодчий применил анфиладное расположение залов, получившее позднее широкое развитие в дворцовых композициях В. Растрелли. Словом, это был проект самого крупного и пышного сооружения первой четверти XVIII века. Торжественная закладка дворца состоялась 22 июня 1720 года. Микетти строил дворец в течение трех лет, одновременно продолжая работу по устройству парка. 13 августа 1720 года он составил «роспись деревам, которые надобны, что насадить на Стрелиной мызе». 
В частности, архитектор запрашивал для посадки вдоль центрального канала более трех тысяч лип, указывая при этом, что деревья должны быть «весьма толстые, ибо такая толстота угодна царскому величеству». Из Новгородского уезда доставили липы высотою от корня по 6 метров и толщиною до 20 сантиметров. В парке применялась посадка «по итальянскому маниру ельником, который всегда стоит зеленый как в лете, так и зиме». 
К существовавшим уже в проекте Леблона каналам Микетти добавил еще один поперечный, вырытый между Петровским островом и дворцом. Образовавшиеся партеры были превращены в цветники. Но замыслу Петра, главным украшением парка в Стрельне, как и в Петергофе, должны были стать фонтаны. Рельеф местности позволял иметь здесь фонтаны без каких-либо сложных гидротехнических сооружений. Самотечное поступление воды к фонтанам могло быть осуществлено по напорным трубопроводам, проложенным от пруда, образовавшегося на реке Стрелке. 
О строительстве фонтанов в парке свидетельствуют многочисленные архивные документы и воспоминания современников. Расчетливый правитель, Петр I ясно видел, что при грандиознейшем размахе дворцово-парковых работ в Петергофе и в Стрельне вести строительство одновременно было невозможно. И хотя он не оставлял своих замыслов о сооружении стрельнинских фонтанов, его планам не суждено было сбыться. 
Микетти не завершил работу по оформлению парка и строительству дворца. Возведя лишь первый этаж грандиозного здания, он в 1723 году покинул Россию. Руководство строительством в Стрельне и Петергофе после его отъезда поручено выдающемуся русскому архитектору Михаилу Земцову. 
М. Г. Земцов – один из крупнейших зодчих первой половины XVIII века – был большим художником, опытным строителем многих сооружений эпохи Петра и его ближайших преемников. О необычайной работоспособности этого человека сохранился анекдотический рассказ. 
Когда Земцов, ведавший главнейшими постройками в Петербурге и в Москве, умер в 1743 году, на его место пришлось назначить 13 человек. Современники Петра I неоднократно утверждали в своих описаниях Стрельны, что царь возводит великолепнейший дворец, не уступающий ни в чем Версальскому, не считаясь ни с какими затратами. Строительные работы не прекращались до смерти Петра I. Смерть прервала неусыпную заботу царя о «русской Версалии». 
Дворец достраивали архитекторы Тимофей Усов, Петр Еропкин. К осени 1730 года была закончена каменная кладка стен и гротов. Но тогда же было приказано «на палатах и на верху зала брусья положа, зал закрыть и окна и двери во всех палатах пильными досками заколотить». Здание было отстроено лишь вчерне. О дворце вспомнили только через 20 лет, в царствование Елизаветы. В 1751 году было повелено: «Возобновить зачатое при жизни государя императора Петра Великого строение дому в Стрельне и к тому делу определить примьер-майора Ивана Зверева и учредить контору с потребными служителями». В Стрельне развернулись большие работы. 
Приводился в порядок парк. Берега каналов выкладывали из камня. В 1754 году на Нижней приморской дороге с восточной и западной стороны дворца были сооружены по проекту В. Растрелли каменные ворота, украшенные деревянными статуями и вазами. Однако в начале 1760 года работы приостановились, а в 1765 году «Контора строения в Стрельне» была упразднена. С переходом Стрельны в собственность великого князя Константина – сына Павла I строительство дворца было завершено. Работы по отделке фасадов и внутренних помещений вел архитектор А. Воронихин. 
Судя по чертежам, им проектировалась частичная переделка дворца и террасы. Он построил пологие мраморные открытые лестницы в несколько маршей по сторонам дворца. В 1802 году Константин переселился во дворец. А в ночь на 28 декабря 1803 года «по неосторожности сторожей» дворец сгорел. Огонь столь быстро распространился по всему зданию, что из него смогли спасти лишь около ста небольших картин и немного мебели. 
Восстановление дворца велось архитектором Л. Руска. В этот период производится внешняя и внутренняя отделка здания, и оно приобретает тот облик, который существует и в наши дни. В 1848 году Стрелина мыза перешла в руки великого князя Константина, сына Николая I. Крупный ремонт дворца и окружающих зданий, начатый в середине XIX века под руководством X. Майера и завершенный А. Штакеншнейдером, не внес существенных изменений в его архитектуру. Тогда же возле дворца возвели комплекс зданий хозяйственного назначения. 
В 1883 году состояние дворца и парка в Стрельне описывалось так: «Большой каменный дворец с прекрасною террасою и превосходным видом на море. Лестница из белого мрамора, образующая спуск в нижний, раскинутый перед дворцом парк и украшенная по обеим сторонам дворца золоченными львами и оленями, много помогает впечатлению, производимому внешним видом общего фасада здания. Цветник, раскинутый на террасе, веранда, ведущая к купальне, берег пруда, украшенный множеством мраморных и бронзовых статуй. Перед дворцом, со стороны, противоположной морю, среди луга, окаймленного группами дерев, стоит замечательной работы бронзовое изображение Михаила - Архангела, пронизывающего дракона». 
Статуя Михаила-архангела работы скульптора Н. С. Пименова установлена в Стрельне в 1873 году. От этой группы сохранился лишь высокий пьедестал из красного финляндского гранита, который изготовил мастер Иван Михайлов. После Октябрьской революции во дворце и в парке появились новые хозяева – учащиеся школы-колонии. 20 мая 1918 года Народным комиссариатом по просвещению была выдана «Охранная грамота». 
Константиновский дворец, занимаемый Стрельнинской школой, говорилось в ней, представляет собой первоклассный памятник архитектуры, не подлежит «никаким занятиям и реквизициям и находится под охраной Рабочего и Крестьянского правительства». В 30-е годы здесь помещался санаторий Ленгорздравотдела, а затем школа. В парке находились база однодневного отдыха школьников, лодочная станция. В годы Великой Отечественной войны немецко-фашистские захватчики нанесли непоправимый ущерб дворцово-парковому ансамблю Стрельны: дворец сгорел и был разрушен. 
Территория парка изрыта ходами сообщения, укрытиями. Многие вековые деревья вырублены или пострадали от обстрелов. Немало времени и сил потребовалось для того, чтобы очистить всю территорию от завалов и сухостоя, засыпать воронки и рвы, выкорчевать пни и самопосевы кустарников, вновь построить мосты через каналы. Ныне восстановлена планировка парка, на побережье оборудован пляж. В 1949 году начались проектные и подготовительные работы по восстановлению Константиновского дворца. Авторами проекта являются архитекторы Ф. Ф. Олейник и А. В. Корягин. В 1959 году восстановление дворца было в основном завершено. Интерьеры дворца, за исключением Большого и Синего залов, не воссоздавались. 
Разработчик:Территория SlavSSoft